- Меню раздачи
- Подобные раздачи
- Добавить в закладки
- Участники
- Раздают29
- Скачивают0
- Скачали29093
- Список файлов2
- Комментариев105
- Залил раздачу
Olegov- Голосование
- IMDb8.5
- Кинопоиск8.4
- Оценка9.9 из 10
- Голосов1063
- Просим Вас оценивать материал после ознакомления с ним. Ваши оценки вы можете просмотреть здесь
- Релиз-группа
- Опубликовать ссылку
- Характеристика
- Вес2.05 ГБ (2,196,111,360)
- Залит15 ноября 2010 в 16:49
- Обновлен13 марта 2024 в 18:38
 | Золотая раздача Объем скачанного не учитывается, а отданное засчитывается полностью. На золотых раздачах появляется дополнительная возможность поднять свой рейтинг. |
( Закрыть )
loading...
- skaramango
- 7 января 2026 в 17:00 | Ответить
Ну ,ты , батенька , и дурак ! Во наворотил ! По заданию от госдепа ,небось ?
- inkognito13
- 12 декабря 2025 в 00:39 | Ответить
ВЕЧНЫЙ ШЕДЕВР!
Хорош гусь этот бывший московский студент, не любящий пролетариат и презирающий своих венерических пациентов... Впрочем, что-то профессор-демагог все же любит... Это деньги, деньги... А еще любит он оперу и мировую славу. Ради нее, проклятой, наломал он дров своей бездарной операцией над бедной дворнягой: думал получить одно, а вышло совсем другое. И если Швондер, во всей этой истории самый большой дурак, то профессор Преображенский - редкий подлец из числа тех самых - бывших московских студентов...
- amerika1990
- 14 декабря 2023 в 01:40 | Ответить
Золотая классика СССР. Фильм на все времена. «А где я харчеваться буду?». «Можно мне водочки?». Спасибо за раздачу.
- turgai2007
- 10 сентября 2023 в 05:58 | Ответить
Больше всего восхищают спевки Жилканторы и уплотнение жильцов дома. Большевисткая власть всем предлогала обедать бок о бок с унитазом.
- vodolaziche
- 30 декабря 2022 в 19:20 | Ответить
Спасибо большое за раздачу. Это шедевр советского кино. Евстигнеев – великий актёр. Постановка Владимира Бортко гениальная, и на все времена.
- Волюнтарист
- 3 октября 2018 в 20:24 | Ответить
К МОРЮ
Я обнимаю вас, мои смеющиеся от моих слов, мои подхватывающие мои мысли, мои сочувствующие мне. И пойдём втроём, обнявшись, побредём втроём по улице, оставим четвёртого стоять в задумчивости, оставим пятого жить в Алма-Ате, оставим шестого работать не по призванию и пойдём по Пушкинской с выходом на бульвар, к Чёрному морю. Пойдём весело и мужественно, ибо всё равно идём мужественно — такой у нас маршрут. Пойдём с разговорами: они у нас уже не споры — мы думаем так. Пойдём достойно, потому что у нас есть специальность и есть в ней мастерство. И что бы ни было, а может быть всё и в любую минуту, кто-то неожиданно и обязательно поможет нам куском хлеба. Потому что не может быть — их были полные залы, значит, будущее наше прекрасно и обеспечено.
Мы пойдём по Пушкинской прежде всего как мужчины, потому что — да, — потому что нас любят женщины, любили и любят. Мы несём на себе их руки и губы, мы живём под такой охраной. Мы идём легко и весело, и у нас не одна, а две матери. И старая сменится молодой, потому что нас любят женщины, а они знают толк.
Мы идём уверенно, потому что у нас есть дело, с благодарностью или без неё, с ответной любовью или без неё, но — наше, вечное. Им занимались все, кто не умер, — говорить по своим возможностям, что плохо, что хорошо. Потому что, когда не знаешь, что хорошо, не поймёшь, что плохо. И бог с ним, с наказанием мерзости, но — отличить её от порядочности, а это всё трудней, ибо так в этом ведре намешано. Такой сейчас большой и мужественный лизоблюд, такое волевое лицо у карьериста… И симпатичная женщина вздрагивает от слова «национальность» даже без подробностей.
Мы пойдём легко по Пушкинской, потому что нас знают и любят, потому что люди останавливаются, увидя нас троих, и улыбаются. Это зыбко — любовь масс. Это быстротечно, как мода. И у нас в запасе есть огромный мир на самый крайний случай — наш внутренний мир.
Три внутренних мира, обнявшись, идут по Пушкинской к морю. К морю, которое, как небо и как воздух, не подчинено никому, которое расходится от наших глаз в ширь, непокорённое, свободное. И не скажешь о нём: «Родная земля». Оно уходит от тебя к другим, от них — к третьим. И так вдруг вздыбится и трахнет по любому берегу, что попробуй не уважать.
Мы идём к морю, и наша жизнь ни при чём. Она может кончиться в любой момент. Она здесь ни при чём, когда нас трое, когда такое дело и когда мы верим себе".
(ММ Жванецкий)
Я обнимаю вас, мои смеющиеся от моих слов, мои подхватывающие мои мысли, мои сочувствующие мне. И пойдём втроём, обнявшись, побредём втроём по улице, оставим четвёртого стоять в задумчивости, оставим пятого жить в Алма-Ате, оставим шестого работать не по призванию и пойдём по Пушкинской с выходом на бульвар, к Чёрному морю. Пойдём весело и мужественно, ибо всё равно идём мужественно — такой у нас маршрут. Пойдём с разговорами: они у нас уже не споры — мы думаем так. Пойдём достойно, потому что у нас есть специальность и есть в ней мастерство. И что бы ни было, а может быть всё и в любую минуту, кто-то неожиданно и обязательно поможет нам куском хлеба. Потому что не может быть — их были полные залы, значит, будущее наше прекрасно и обеспечено.
Мы пойдём по Пушкинской прежде всего как мужчины, потому что — да, — потому что нас любят женщины, любили и любят. Мы несём на себе их руки и губы, мы живём под такой охраной. Мы идём легко и весело, и у нас не одна, а две матери. И старая сменится молодой, потому что нас любят женщины, а они знают толк.
Мы идём уверенно, потому что у нас есть дело, с благодарностью или без неё, с ответной любовью или без неё, но — наше, вечное. Им занимались все, кто не умер, — говорить по своим возможностям, что плохо, что хорошо. Потому что, когда не знаешь, что хорошо, не поймёшь, что плохо. И бог с ним, с наказанием мерзости, но — отличить её от порядочности, а это всё трудней, ибо так в этом ведре намешано. Такой сейчас большой и мужественный лизоблюд, такое волевое лицо у карьериста… И симпатичная женщина вздрагивает от слова «национальность» даже без подробностей.
Мы пойдём легко по Пушкинской, потому что нас знают и любят, потому что люди останавливаются, увидя нас троих, и улыбаются. Это зыбко — любовь масс. Это быстротечно, как мода. И у нас в запасе есть огромный мир на самый крайний случай — наш внутренний мир.
Три внутренних мира, обнявшись, идут по Пушкинской к морю. К морю, которое, как небо и как воздух, не подчинено никому, которое расходится от наших глаз в ширь, непокорённое, свободное. И не скажешь о нём: «Родная земля». Оно уходит от тебя к другим, от них — к третьим. И так вдруг вздыбится и трахнет по любому берегу, что попробуй не уважать.
Мы идём к морю, и наша жизнь ни при чём. Она может кончиться в любой момент. Она здесь ни при чём, когда нас трое, когда такое дело и когда мы верим себе".
(ММ Жванецкий)
Сегодня, 2 октября, на 80-ом году жизни скончался Роман Карцев - известный актер и сатирик, заслуженный артист России. Эту печальную новость сообщила Наталья Жванецкая, написав об этом в Facebook.
Роман Карцев был актером Московского театра миниатюр под руководством Михаила Жванецкого. На протяжении нескольких десятилетий выступал в дуэте с Виктором Ильченко. С 1975 года Роман Карцев начал сниматься в кино, в основном в небольших, эпизодических острохарактерных ролях. Наиболее запомнился зрителям по ролям в картинах «Собачье сердце», «Небеса обетованные», «Старые клячи» и «Мастер и Маргарита».
Писатель Михаил Жванецкий, чьи тексты лежали в основе миниатюр Карцева почти 50 лет его сценической карьеры, сообщил, что причиной смерти артиста стал инфаркт. "Он давно болел, долго находился в больнице, а сейчас его мучения закончились, — сказал Жванецкий. — Нас было трое — Рома, Виктор Ильченко и я. Мы были как братья. Рома заменял мне брата, которого у меня никогда не было. А сегодня я остался один. Очень тяжело, очень больно".
Роман Карцев был актером Московского театра миниатюр под руководством Михаила Жванецкого. На протяжении нескольких десятилетий выступал в дуэте с Виктором Ильченко. С 1975 года Роман Карцев начал сниматься в кино, в основном в небольших, эпизодических острохарактерных ролях. Наиболее запомнился зрителям по ролям в картинах «Собачье сердце», «Небеса обетованные», «Старые клячи» и «Мастер и Маргарита».
Писатель Михаил Жванецкий, чьи тексты лежали в основе миниатюр Карцева почти 50 лет его сценической карьеры, сообщил, что причиной смерти артиста стал инфаркт. "Он давно болел, долго находился в больнице, а сейчас его мучения закончились, — сказал Жванецкий. — Нас было трое — Рома, Виктор Ильченко и я. Мы были как братья. Рома заменял мне брата, которого у меня никогда не было. А сегодня я остался один. Очень тяжело, очень больно".
- Nikanorka37
- 21 ноября 2017 в 01:16 | Ответить
Тот редкий случай, когда экранизация ничуть не уступает первоисточнику.
Этот фильм уже в алмазном фонде лучшего мирового кино! Великое произведение М.А.Булгакова плюс экранизация талантливого режиссера В. Бортко сделали свое дело. Недавно посмотрел, интереса ради , итальянскую экранизацию 1976 года. Было ощущение как-будто смотрел в пустой экран. Не поймут они русскую душу ,как впрочем и мы их.
Гениальный фильм, просмотренный не по одному разу. Впрочем, у Бортко посредственных фильмов я не припоминаю. Вечная и светлая память недавно ушедшему от нас актёру Владимиру Толоконникову. Только от одного его закадрового монолога оторопь берёт.... Беседует он теперь со своим Профессором по фильму и по жизни ТАМ. Времени у них для этого - Вечность... Спасибо большое за раздачу.