спасибо спасибо

В ночь на 24 июня (12 июня по ст.ст) 1812 года реку Неман в районе Ковно (ныне Каунас) пересекло более 600 тыс.чел «Великой армии» Наполеона (из них примерно 277 тысяч - это французы, остальные представляли собой весь наемный европейский сброд из княжеств Германии и Австрии, итальянских королевств, Пруссии, Испании, Португалии, Бельгии, Голландии, марионеточного герцогства Варшавского и даже Хорватии), до места решаюшего сражения у реки Березины (катастрофа «C’est la berezina») к концу ноября дошло около 60 тыс. солдат противника, а смогло выбраться 26 декабря (14 декабря по старому стилю) 1812 года обратно через Неман только около 30 тыс.чел. До Парижа добралось лишь 9 тыс.французов.
Сам император Франции бежал из России ещё 5 декабря (23 ноября по ст. ст.). На вопрос «В каком положении находится армия?» Бонапарт ответил: «Армии больше нет».
Интересно, что значительную часть выживших счастливчиков составляли поляки (6300 человек), наравне с баварцами, при вступлении в Москву отметившимися особой жестокостью и повальным мародерством. Кстати, В. Л. Давыдов (двоюродный брат более известного Дениса) в одном из писем сообщил, что поляки во время отступления обворовывали на бивуаках французов, немцев и других солдат армии Наполеона, при чём очень изобретательно: «Организовывали банды, выбросили свои кивера… надели крестьянские шапки и, ускользая с бивуаков, как только наступала ночь, объединялись и возвращались, издавая воинственные крики казаков «Ура! Ура!». Об этих ночных вылазках поляков писал, также, и командир конно-егерского полка 2-го корпуса барон Марбо (de Marbot). Поляки по дороге даже захватили в качестве трофеев 30 французских (!) пушек. Но и потери польской стороны были существенные за кампанию: из 70 тыс. герцогского воинства вернутся смогло домой около 16 тыс., из 11 тыс.чел польских частей французской службы - лишь 1 тыс., из 15 тыс. литовцев - около 6 тыс., а всего (без учета рекрутов) потери составили более 72 тыс. Из охренительного ещё: Уже 12 (24) декабря Александр I объявил об амнистии (!) всем полякам и литовцам, участвовавшим на стороне Наполеона. Результатом такой умиротворяющей политики стал ещё больший расцвет русофобии в Польше.
Ещё в 1807 г. Барклай наметил контуры грядущей войны: «В случае вторжения Наполеона в Россию следует искусным отступлением заставить неприятеля удалиться от операционного базиса, утомить его мелкими предприятиями и завлечь вовнутрь страны, а затем с сохранёнными войсками и с помощью климата подготовить ему, хотя бы за Москвой, новую Полтаву». В 1810 г. Барклай оформил всё в виде записки «О защите западных пределов России», адресованной императору. А летом 1812 г. этот план был срочно приведен в действие.
По бою под Красным, 3–6 (15–18) ноября 1812 года: в ноябре 1812 года дороги двух армий (отступающей французской и наступающей русской) пересекались у Красного, где фельдмаршал Кутузов и решил дать еще одно сражение отступающим войскам Наполеона. Огромные потери гвардии и опасность окружения вынудили Наполеона отдать приказ к отступлению. Французская армия ушла из Красного, бросив на произвол судьбы последний подходивший из Смоленска корпус – маршала Нея. У Нея, в итоге, 18 ноября выжило лишь 8 сотен из 8-тысячного корпуса, составлявшего арьергард армии. Битва под Красным стала катастрофой для Большой армии. Только убитыми она потеряла, по разным данным, от 6 до 13 тысяч человек, еще 20-26 тысяч попали в плен. Потери же русской армии оказались минимальными: чуть более 2000 человек убитыми и ранеными.